В первом блоке ночной программы изображение обнажает собственную физическую природу, вместо того чтобы прятать её за гладкостью картинки. Свет, зерно, помехи и мерцание становятся не техническим браком, а языком, на котором фильмы говорят о памяти, доме и утрате: герои возвращаются к знакомым местам, проживают утрату, всматриваются в собственные воспоминания и пытаются заново установить связь с пространством вокруг себя.